Вывод заключается в том, что широкий и разнообразный круг неофициальных врачевателей и методик свидетельствует прежде всего о наших неистребимых надеждах избавиться от пока еще не поддающихся лечению болезней — с одной стороны, и об уровне современной медицины — с другой; зависимость тут прямая и очевидная. Я не хочу этим сказать, что дело только в плохой организации нашего здравоохранения, нет, я хочу сказать, что ситуация осложняется еще тем, что возможности как «нашей», так и «не нашей» аллопатии в принципе отстают от потребности в ней; я не касаюсь причин явления, это разговор особый и сложный, а просто констатирую факт. Образно выражаясь, если многие болезни нынче помолодели, официальная «университетская» наука в сравнении с ними нередко выглядит дряхлой, старомодной и потому бессильной.
Что делать с традиционным аппендицитом, мы еще представляем: надо обращаться за помощью к рядовому хирургу из районной больницы, потому что резать нужно, пока нет перитонита, и резать врачи, слава богу, умеют. Но что делать с такими болезнями, как стенокардия, гипертония, псориаз, не приведи господи — рак или та же бронхиальная астма,— как быть с этими и прочими «потемками», в которых, бывает, даже столичная профессура бродит с завязанными глазами, мы не знаем и потому ищем выхода с помощью всех, кто готов этот выход нам указать. Добровольных Иванов Сусаниных обычно хватает, они были, есть и будут всегда, без них, осмелюсь доложить, жизнь просто немыслима, ибо они ее катализаторы.
И даже если подвижники не всегда приносят реальную пользу, в самом факте их существования есть смысл, который заложен, к примеру, в факте существования волков, без которых зайцы разучатся бегать, и потянется длинная цепь причин, в результате которых может нарушиться равновесие в природе со всеми вытекающими отсюда последствиями, хотя я вовсе не уверен, что аналогия с волками и зайцами вполне корректна и соответствует взаимоотношениям подвижников и аллопатов. Впрочем, не будем забегать так далеко вперед, тем более что вопрос о «равновесии в медицине» еще встанет перед нами в полный рост, потребовав спокойных и серьезных размышлений.
Пока что отметим следующее обстоятельство: мы обращаемся к тому или иному подвижнику по рекомендациям родственников, друзей и знакомых, а иногда знакомых наших знакомых, и нам, как правило, не отказывают, нас не бросают на произвол судьбы, больше того — своими уверенными действиями как бы гарантируют нам полное и безусловное излечение, не допуская даже мысли о возможной неудаче. Что касается рекомендателей, то и они вдохновляют нас множеством убедительных примеров со счастливым исходом, хотя, признаться, я ни разу не слышал из их уст или вообще чьих-нибудь: «Меня вылечили»; в избытке звучало: «Вылечили моего родственника», а чаще - друга моего родственника, соседа моего друга, тещу моего соседа или сослуживца моей тещи, причем с таким количеством медицинских и бытовых подробностей, что именно они-то и вызывали сомнения в достоверности. Скажите, читатель, а вам когда-нибудь удавалось видеть счастливчика собственными глазами? Мне - нет. Уже вот он, казалось бы, в двух шагах, этот вожделенный маяк, от которого исходит теплый свет надежды, но в последнее мгновение оказывается, что он уехал в командировку, конечно же только вчера вечером; либо вышел из дома в магазин, вот-вот вернется, и его нет два часа, сутки, неделю, месяц, год; либо переезжает на новую квартиру, где еще нет телефона, а его почтовый адрес обещают дать завтра; либо «не надо ему звонить и лишний раз травмировать» — чем травмировать? в каком смысле? Либо выясняется, что вылечить пока еще не вылечили, а только лечат, и не его, а его сводного брата, который в данный момент находится — где бы вы думали? — совершенно верно, в командировке; И получается, что от «факта» до факта — плюс-минус бесконечность.
Что это значит? — позвольте задать вопрос. Значит ли это, что в лице известных мне и читателю неофициальных целителей мы имеем сплоить шарлатанов, сознательно и бессовестно пользующихся нашей вынужденной доверчивостью? Нет, конечно, такой огульный вывод не просто недоказуем, не просто несправедлив, но элементарно неприличен и в некотором смысле даже реакционен. Дело, я бы сказал, в том, что наше всеобщее стремление помочь ближним, наше бескорыстное желание избавить их от страданий, напоить хотя бы глотком надежды естественно приводит к некоторому преувеличению и даже искажению результатов, достигнутых разного рода целителями. Мы сами служим им недобрую службу, сами делаем рекламу, выдавая короткие ремиссии за стойкое излечение и принимая временные успехи за окончательный результат. При этом мы совершенно игнорируем неудачи, выкидывая их из своей памяти как несуществующие, и не учитываем возможность ошибки в первоначальном диагнозе, когда за рак принимают и, разумеется, блистательно излечивают кисту, за панкреатит — какое-нибудь банальное расстройство желчных протоков и так далее, причем спорность диагноза толкуется нами только в пользу врачевателей и никогда им во вред.
Что же касается самих подвижников, в благородных стремлениях которых у нас нет оснований сомневаться, то дело большинства из них, к сожалению, заранее обречено на провал, даже в тех случаях, когда имеет очевидный для окружающих научный и практический смысл. Вы спросите: почему? Потому, что эти люди действуют в одиночку да еще в атмосфере ревнивого недоверия, откровенного недоброжелательства, а то и прямого сопротивления со стороны всесильных медицинских организаций. Не волки они
в этой неравной борьбе, а самые настоящие зайцы, и без нас, пациентов, без нашей преувеличенной поддержки им не выжить, не уцелеть.
|
